Степан Любимов. Театр как эмоциональный обмен



Для многих людей профессия — это просто профессия, инструмент зарабатывания денег и выживания. Зачастую мы выбираем её бессознательно, руководствуясь не вполне естественными мотивами. Встретить человека, который выбрал свой путь, основываясь на том, что то или иное дело обязательно должно стать делом всей его жизни, образом его жизни — настоящая радость. Степан Любимов работает в петербургском Цирке на Фонтанке, называя самого себя «танцующим белым клоуном», и последовательно идёт к своей мечте. С детства мечтая стать сказочником, в самом широком смысле этого слова, он начал свою работу в качестве помощника в проектах Славы Полунина и сейчас уже всё чаще выходит на сцену в качестве постоянного артиста цирка.

— Степан, где ты работаешь в настоящее время, и в каких проектах задействован?
— Я работаю в Большом Санкт-Петербургском Государственном Цирке (прим.ред. — Цирке на Фонтанке) помощником художественного руководителя. Когда я только попал туда, то какой-то конкретной должности у меня не было. Нужно было уметь делать всё — от ремонта розеток до замены какого-нибудь артиста на манеже. (Смеётся.) Мне нужно было придумать, как назвать всю мою деятельность, поэтому я решил, что лучше, чем «Отдел исполнения неотложных желаний» её не опишешь. Я придумал себе вывеску, у меня была отдельная комната, целый кабинет! Неотложных желаний возникало, конечно же, невероятное количество. Ото всех отделов, начиная с директорского, заканчивая отделом новых программ — который мы позже прозвали просто «Отдел дел» за то, что его сотрудники постоянно чем-то занимаются, работа у них кипит, всё какие-то бумаги перекладываются со стола на стол и рвутся периодически, постоянно раздаются звонки — непрерывно поступали какие-то новые задания и просьбы. Однажды мы работали в «Золушке» — это был новогодний спектакль, в котором участвовал старый состав «Лицедеев» Славы Полунина, молодой режиссер Максим Диденко, композитор Иван Кушнир и другие немаловажные лица. Я тогда исполнял должность артист-менеджера у клоунов: записывал полностью репетиции, печатал их, высылал помощнику режиссера, изготавливал реквизит, запоминал все сцены и напоминал артистам, если кто-то из них о чём-то забывал. Часто бывали такие ситуации, что у одного из артистов были съемки в день выступления, и мне нужно было его заменять — благо, я помнил все партии, и никаких проблем с этим не возникало. Ну а что, костюм надел, пошел и отработал! Как образно говорит Слава Полунин: «Если хочешь научиться клоунаде, то сначала носи клоунам пиво». (Смеётся.) Постепенно от таких разноплановых задач я перешёл к непосредственному участию в разных постановках. Сейчас я работаю в новом проекте Славы Полунина. Это совсем новое направление, новый цирк. У создателей проекта было большое желание создать нестандартную программу из номеров, большим антрактом и, самое главное, сюжетной линией. Сюжетный цирк — это, конечно, тоже не новость: в Cirque du Soleil уже давно делают сюжетные программы. Суть в том, что для работы в этом проекте Вячеслав Иванович привлёк очень интересных людей. В настоящее время я репетирую в цирковом балете. Мы должны будем создавать массовку на манеже, участвовать в связках между ключевыми моментами, когда, например, выступает акробат, жонглёр или укротитель львов. Нас сейчас готовят по полной программе: был приглашен Шусаку Такеучи, хореограф из Японии, который живет в Голландии и работает со Славой уже много лет, — у этого человека интересный вкус и умение работать с пространством. Он делал множество разных проектов, среди которых крупные инсталляции на Красной Площади и всяческие городские перформансы вроде игры саксофонистов на эскалаторах в питерском метро. Для того, чтобы оказаться в этом проекте, нужно было пройти очень жесткий кастинг: в первом этапе длительностью в два дня отбирали 120 человек, во второй раз осталось 40 человек, потом отобрали около 14 человек. А ведь талантливых людей приходило очень много! Поэтому нельзя сказать, что мы просто балет — мы являемся полноценной танцевальной частью большого спектакля. Также я прошел кастинг в театр DE REVO Антона Асадинского. Пока что я нахожусь там в так называемой «Группе Продлённого Дня», в которой мы много репетируем разные этюды и части больших спектаклей. Позже мы начнем принимать участие непосредственно в проектах самого театра. Помимо двух больших направлений своей работы, я часто делаю что-то для себя. В последнее время мы начали собирать микроквартирники: в комнате два на три метра собирается двадцать человек, ставятся две лампочки и каждый импровизирует с ними, как может. Кто-то экспериментирует со зрителями, кто-то играет какую-то песню, а кто-то всё это связывает, потому что он режиссёр. Всё как-то по-босяцки, на первый взгляд, но в то же время очень интересно: несмотря на то, что мы выступаем только друг перед другом, мы постоянно придумываем новые идеи, исправляем ошибки и, фактически, растём.




— Ты с детства хотел стать актером?
— Нет, не с детства. Это был какой-то стихийный процесс: я совершенно случайно попал в студию при ДК в Тольятти. К нам приезжали каскадёры, и мои друзья предложили сходить на их выступление. После просмотра мы с огромными глазами побежали за сцену спрашивать что да как, пытались узнать, можно ли как-то к ним попасть. Нам ответили, что можно будет попробовать через полгода. Мы, конечно, расстроились, но выждали эти полгода, прошли пробы, и после этого всё завертелось. Мы занимались историческим фехтованием, потом делали из таких спортивных вещей мини-спектакли, позже начали ездить на фестивали и так далее. Я просто попал в ту среду, в которой мне было хорошо, и остался в ней.

— Что ты любишь в своей профессии больше всего?
— Хороший вопрос! В первую очередь, открывать для себя что-то новое, какие-то новые грани профессии. Во-вторых, конечно, это безумный адреналин. И эмоциональный обмен! Я очень люблю, когда ты на манеже делишься какой-то эмоцией с людьми и получаешь от них отдачу. Вроде бы и выкладываешься по полной, устаёшь, ходишь просто никакущий ближе к концу спектакля, а потом смотришь на лица зрителей и видишь, что они радуются, отдают тебе свои эмоции. Ты выложился, они выложились — а все стали на голову выше.

— Как ты попал в петербургский Цирк на Фонтанке?
— Это очень странная история, но в то же время, наверное, весьма закономерная. Началось всё, как я уже говорил, в Тольятти, где я родился и на протяжении долгого времени работал в театральной сфере. В основном это были фестивали и уличные представления, связанные с пластическим театром, либо сцена, но, опять же, в жанре физического театра. Потом я решил узнать, что такое классический драматический театр, потому что мне было интересно изучить систему Станиславского и понять законы такого жанра. То есть, представьте, какой это контраст: мы выступали на улицах — такие босяки, в своём роде, которые сами придумывали себе представления, сами собирали реквизит, создавали себе сцену, на которой потом же сами и выступали, потом всё это разбирали и передвигались на новое место. В классическом же театре всё совсем иначе: актёр — и режиссёр тоже — в нём рассматривается как центр всего происходящего, вокруг которого работают цеха, костюмеры, гримёры, администраторы и т.д. Я посмотрел, изучил, поработал, мне не очень это понравилось. Это просто не моё. Я ушёл из театра и решил отправиться в путешествие по Черноморскому побережью — раз уж выбрал себе путь уличного артиста, то надо взять от этого всё! К тому же, в то время я сильно увлёкся клоунадой, съездил в Одессу на фестиваль «Комедиада», который проводят «Маски-шоу», вернулся в Тольятти, сделал там спектакль, мы победили с ним на одном фестивале, создали костюмы, немного повыступали, и как раз наступило лето. Перед отправлением в своё путешествие я придумал себе персонажа — Странствующего Скомороха. Скоморохи были распространённым явлением в Древней Руси. Существовали местные и кочующие представители этой «профессии». Фактически, оседлые скоморохи жили и работали вместе со всеми обитателями поселений, и знали всё о каждом человеке, поэтому могли придумывать какие-то остроумные шутки и колкости, которые вызывали восторг у жителей и были очень в тему. Минус состоял только в том, что за пределами определённых городов или деревень, шутки скоморохов были никому не интересны., потому что они касались только внутренней жизни определённого места. Кочевые же скоморохи изучали процессы более широкие — взаимоотношения между городами и районами. Я подумал, что надо попробовать провести такой эксперимент: у меня есть идея, я буду приезжать на место и придумывать всё на ходу. Денег у меня тоже не было — а откуда им взяться: я только уволился из местного театра и получил какие-то незначительные увольнительные. Это меня не остановило! В итоге за два месяца я объехал около 25 городов. Начал с Абхазии, продолжил Крымом и закончил в Харькове. Я добирался до каждого города автостопом, выступал на улице, собирал деньги в шляпу, — и на эти деньги потом жил — ночевал у людей, с которыми знакомился либо на улице, либо на сайте каучсёрфинга, либо через «ВКонтакте». Своих денег я потратил за это время три тысячи рублей, и то, мог бы и меньше, если бы не разные курсы валют в разных городах и всякие странные непредвиденные ситуации, когда где-то тебя могла скрутить полиция и оштрафовать за выступление на улице. Всё это время я вёл подобие блога «ВКонтакте», где выкладывал фотографии, описывал все события и проводил своё исследование уличных театров. После такого длительного одиночества — я ездил в это путешествие в количестве одной штуки (Улыбается.) — я понял, что хочу собрать команду единомышленников. Тогда я прочитал про Полунина, посмотрел его спектакли, побывал на его проектах и узнал о том, сколько у него появляется чудесных идей. Мне сразу стало ясно, что если и надо к кому-то примыкать, то только к таким людям, которые горят своей идеей и выкладываются по полной программе. Совершенно случайно мне подвернулась работа в Париже, и меня посетила мысль о том, что надо заехать на «Мельницу» (прим. ред. — поместье поместье Славы Полунина под Парижем) и поговорить со Славой лично. Я начал искать адрес и наткнулся на человека, которого я знал, и который, как выяснилось, работал администратором Полунина уже какое-то время. Мы договорились о встрече, но только не в Париже, а в Петербурге. Встреча, кстати, состоялась прямо здесь, в этом кафе, в котором мы сейчас с вами сидим. Я рассказал ему о своих путешествиях, о прошлых проектах, объяснил, чем бы мне хотелось заниматься и чему я хочу научиться. Слава согласился — вот так я оказался в Цирке на Фонтанке. Дальше мою историю вы уже знаете. (Улыбается.)




— Расскажи немного о своих ролях: в каких спектаклях и постановках ты участвовал здесь, в Петербурге?
— Одну из самых любимых моих ролей мы придумали ещё когда учились в Москве. Это был спектакль «Демон». Весь процесс работы над ним был для меня большим открытием и исследованием. Нам помогал мастер — Олег Рутберг, серьёзный теоретик и практик пластического театра, который написал много книг и выпустил много студентов. Мы очень скрупулёзно работали нам этой постановкой: какие-то движения и мизансцены брали из картины, эмоциональное состояние — из поэмы, добавляя к этому своё собственное видение. На протяжении полугода мы проводили большую лабораторную работу, которая потом нашла свой отклик в сердцах наших зрителей. Именно поэтому эта роль является очень значимой для меня. Ещё я играл в спектакле «Золушка». Сначала был менеджером, а потом как-то раз возникла ситуация, когда что-то пошло не так, и мне сказали: «Так, ты сегодня будешь молью и будешь выскакивать из шкафа». В спектакле есть сцена, где злые сёстры Золушки одеваются на бал. Они достают вещи из большого шкафа, из которого в один момент вылетает большая вредная моль, вся в тальке, в какой-то непонятной ночнушке, с кандибобером на голове, кучей торчащих усиков и подушкой на спине, на которую закреплено ещё много маленьких молей. Её гоняют туда-сюда и в итоге загоняют обратно в шкаф. Это был мой первый выход на манеж! Мне было безумно интересно и в то же время безумно страшно, ведь вокруг тебя сидит полторы тысячи человек, всё внимание которых обращено только на тебя. В первый раз было так волнительно, что я забыл надеть половину своего костюма! (Смеётся.) Впоследствии так и закрепили за мной эту роль, так как артистам было очень неудобно лишний раз переодеваться в этого персонажа. Мне стали давать всё больше и больше таких мелких ролей — опять же, по воле случая: после моли я был глашатаем, а потом уже даже одной из сестёр! Учитывая, что в этом спектакле играло очень много известных людей — Лёня Лейкин, например, который участвовал в Cirque du Soleil в Лас-Вегасе, Анвар Либабов — для меня заменять любого персонажа было очень большой ответственностью. Ну а дальше — участие в новом проекте Славы Полунина, который сейчас в процессе. Работаем, работаем, работаем!

— Тебе тяжело совмещать участие во всех проектах?
— Эмоционально не тяжело. Тяжело только соотносить графики, но, слава Богу, выпуск одного спектакля не совпадает с выпуском другого. Ещё иногда бывает тяжело, когда ты помогаешь кому-то с чем-то в Цирке, потом бежишь на репетицию, после неё тебя просят что-то смонтировать, потом ты спешишь на выступление — это сложно вынести физически. Но я считаю, что такое движение — это здорово, это и есть настоящий рабочий график. Ты одновременно вкладываешься в разные стороны одного процесса. К слову, все артисты «Лицедеев» так и начинали: их брали в команду, и они должны были делать всё, о чём их попросят. Делать с любовью, с полной отдачей и концентрацией.



— Этот номер нашего журнала посвящён сказкам, поэтому такой вопрос к тебе: какая сказка является твоей любимой?
— Моя любимая сказка — «Маленький Принц». Я узнал о ней в 18 лет, а прочитал в 20! (Смеётся.) Она космическая! В ней очень наглядно проиллюстрированы определённые моменты в жизни человека — тем она и хороша. Она и фантастическая, и лирическая, и в то же время драматическая. Так как я визуал, то у меня огромный интерес вызвали иллюстрации автора, которые тесно связаны с текстом. Ещё я очень люблю сказки американских индейцев — в них описывается связь человека с природой, различный символизм и метаморфозы. В принципе, сказки — это такой мир, в который всегда интересно окунаться, потому что он наивен, в нём постоянно происходит какое-то волшебство, которого так не хватает. А в сказках всё как в детстве. На самом деле у меня есть одна большая-большая мечта: я очень хочу вывести своего Скомороха на новый уровень, уровень сказочный. В путешествии я открыл для себя какие-то сюжеты, вдохновляясь уличной тематикой, а теперь я хочу опираться и на сказки тоже. Я думаю, что однажды у меня получится это реализовать.

— Некоторые люди составляют условный список дел, которые они хотели бы выполнить до своей смерти. Что бы ты включил в этот список?
— Я бы хотел собрать какую-то команду, — опять же, основываясь на принципе уличного, «цыганского» театра — в которой бы была и моя семья, и мои друзья, и мои коллеги. Я хотел бы, чтобы вся моя жизнь находилась в одном клубке, чтобы я не разрывался одновременно на три стороны. Ну, то есть, образно говоря, я не хочу сначала праздновать День рождения в кругу друзей, потом с семьёй, а потом на работе. (Смеётся.) А ещё у меня есть ощущение, что где-то там, далеко, меня ждёт кино. Оно где-то сидит внутри меня и периодически выходит наружу в разных видах: то в виде какого-то маленького ролика, который мне нужно сделать по работе, то в виде какой-то зарисовки. Но я пока что не берусь за кино, потому что это слишком ответственно для меня на данном этапе моей жизни.



БЛИЦ

— Твой любимый цвет?
— В последнее время зелёный.

— Что бы ты хотел в себе изменить?
— Я хотел бы, чтобы вся работа, которую я выполняю и за которую берусь, всегда была направлена на получение удовольствия и радости.

— Где бы ты хотел родиться?
— Там, где я родился.

— Что тебе в себе нравится?
— Умение находить положительное в отрицательном. Даже в самых безвыходных ситуациях.

— Место, где ты чувствуешь себя лучше всего?
— Я умею чувствовать себя хорошо в любом месте!

— С кем из ныне живущих людей ты бы хотел познакомиться?
— С интересным человеком, который как-то изменит мою жизнь.

— Охарактеризуй себя одним существительным.
— Телега.

— Кем ты хотел стать, когда вырастешь?
— Сказочником.

— Чай или цикорий?
— Цикорий!



Comments