Who-Is-She: Анна Солуянова


Фотография и живопись во многом идут рука об руку. Стремление людей запечатлеть момент отсылает нас к весьма далёким временам, когда о сколь-нибудь профессиональном искусстве рисования не могло идти и речи. Фотография помогает нам запомнить кусочек жизни таким, каким его видят наши глаза, картина — таким, каким его видит наша душа.

Анна Солуянова — успешный художник и фотограф, который совсем недавно открыл двери собственной студии SOVA. Наш с Анной разговор состоялся незадолго до открытия, благодаря чему мы своими глазами смогли увидеть рождение проекта, объединяющего два направления искусства. Также мы узнали, чем концептуально SOVA отличается от большинства существующих фото-студий, почему художнику лучше работать вне домашнего пространства и как проходило оформление интерьера московской студии «Нашего радио».

— Аня, судя по тому, что мы видим, студия вырисовывается классная, и я рад, что мы попали сюда в тот момент, когда всё только зарождается. То, что мы видим сейчас, многие так и не увидят. Эта студия, её создание — это главный творческий проект для тебя на сегодняшний день?
— Да, это главная работа, главный проект, которым я сейчас занимаюсь.

— С чего он начинался, и как ты и твоя команда пришли к необходимости открытия собственной студии?
— Необходимость эта у команды назревала уже давно, потому что нам нужно было место, которое бы всех нас как-то объединяло. Активные же поиски помещения начались с того, что всем было тяжело работать дома, потому что, получается, его, как такового, не было. Я пишу у себя в квартире, там у меня мастерская — выходит, что я живу на работе. И потом, в какой-то момент, меня сильно накрыла аллергия, как раз накануне зимней юбилейной выставки. Последние три недели перед ней я не выходила из дома — писала картины, нужно было всё доделать. В этот момент у меня опухло полгубы, начались приступы, и я поняла, что живопись меня начала потихоньку убивать, её надо увозить из дома, иначе она приведёт к серьёзным последствиям для моего здоровья. Тогда появилась идея отдельной мастерской, которая в итоге разрослась до целой студии.
— Дома, главным образом, не хватало пространства или просто хотелось вынести рабочее место за его пределы?
— Ну, во-первых, да, его хочется вынести. Хочется приезжать домой и находиться именно дома. Этой возможности у меня не было. Я просыпалась, видела мольберт, компьютер, шла к ним — и так каждый день, с утра до вечера. Это вредно. Особенно в живописи, представляете? Эти растворители, лаки, краски... и ладно бы просто с ними работать. Когда ты спишь с этим запахом под носом, очень сильно подрывается твоё здоровье. Особенно, если всё это находится в одной комнате.

— Расскажи, с кем ты работаешь, сколько у тебя людей в команде, и как давно вы вместе работаете?
— Так, сначала надо их посчитать! (Смеётся)

— То есть, их уже много?
— Да. Есть те, кого я знаю 10 лет, а есть те, кого все 20, — как Машу Кузнецову, например. Она дочка моей учительницы в художественной школе, поэтому мы с ней с 10 лет дружим. Она фотограф, и большую часть себя отдаёт этому ремеслу. У неё есть художественное образование, естественно, и во всех «рисовательных» процессах она тоже участвует — как со стенами, например. У нас бывают большие заказы на роспись стен. Как-то я год жила в Москве, потому что мы расписывали там офис «Нашего радио», и это была наша совместная глобальная работа.
— Вы расписывали целый офис в течение года?
— Почти года, да. Только стены. В «Нашем радио» остались очень довольны нашей работой, но потом офис продали, потому что тогда владельцем был австралийский медиа-магнат. Позже офис купил наш местный товарищ, и там всё очень-очень поменялось. Спустя какое-то время они уехали из этого здания.

— Кто ещё работает с тобой?
— Гарри, наш дизайнер, Чуевы. Чуевы — это большая семья, и они все девочки — художницы, дизайнеры. Очень талантливые. Про них, конечно, можно отдельно говорить. В нашей команде ещё трудится Динара — вот это, наверное, и есть основные люди, с которыми я работаю. Большая их часть — художники.

— А те люди, которые сейчас здесь делают ремонт — это...
— Строители! (Смеётся). Всё, что касается основной, сложной работы, делают строители, а всё, что касается декора — мы. Вот, например, стеночку я разрисовала. Кисточкой.
— Сколько времени ушло на разрисовку этой стены? Ты долго прикидывала, как она будет выглядеть или всё сделала на месте?
— Два дня. Всё на месте сделала! У меня так всегда: сколько ни прикидывай, всё равно по-другому получится. С картинами так же: примерный план, конечно, есть, задумываешь что-то, эскизы рисуешь, а потом начинаешь работу — и куда-то всё само идёт. Я вообще за быструю работу. Мои самые лучшие картины сделаны быстро, потому что меняется настроение, меняются чувства, и если ты растянешь работу на два месяца, в ней будет такой винегрет непонятный, что она станет слабее, а когда всё происходит на одном дыхании, то картина другая по ощущениям, она сильнее.

— Давай поговорим о студии «SOVA». «Совой» вы называете свою студию или всё-таки свою команду?
— «SOVA» — это студия. Может быть, потом это слово привяжется и к команде. (Улыбается)

— Как ты думаешь, чем «SOVA» будет отличаться от других фотостудий? Какой свет будет использоваться в ней? В чём её концепция?
— Я думаю, её концепция — художественное образование практически всех участников, чего в других студиях нет. Там другие и причина появления, и подход ко всему. Мы будем отличаться некой академичностью и художественностью. По поводу света: у нас он будет и естественный, и искусственный. Я, например, больше люблю естественный.
— В студии, как мы поняли, сплетаются живопись и фотография — так же, как и в твоей жизни. Насколько тесно они переплетены для тебя, и что занимает большую часть работы, а что — меньшую?
— Живопись, наверное, для меня главное занятие. Фотографом я себя не называю. Единственное, что я умею делать, — красиво снимать людей. То есть, всем девочкам очень нравится, когда я их фотографирую. Это как ремесло, которое мне очень нравится, я получаю от него удовольствие, удовольствие получают те, для кого я это делаю. Живопись, всё-таки, больше занимает моё сознание, и в ней я хочу добиться чего-то своего, своего «звучания», ведь самую главную ценность в работе художника представляет именно оно. И если у меня это получится, то только в живописи.

— Если говорить о работе, то занималась ли ты чем-то до живописи?
— Нет. В 18 лет мне надо было самостоятельно себя обеспечивать, и я сразу начала рисовать. Зачем мне работать где-то ещё, я же умею именно это! Мне пришлось рисовать больше и лучше. Институт был мной покинут: во-первых, потому что были нужны деньги, а учиться в художественном ВУЗе и зарабатывать — вещи несовместимые — и, во-вторых, потому что мой характер не позволил мне там оставаться. Конечно, я училась у мастеров — взрослых, умеющих всё и способных научить — просто не в рамках института. Я не могу творить, когда есть какая-то программа или расписание, это тяжело для меня. Я не дисциплинированная.
— Сколько тебе удалось проучиться?
— Два подготовительных года. Это Академия Художеств: сначала два-три года подготовительных, а потом — полноценная учёба. Всего восемь-десять лет. Существует такой подход, что оттуда выходят сильнейшие, если ты не сломаешься, то, значит, ты достоин. Но у меня всегда возникал вопрос: а что, если ты сломался? Всё-таки мы в современном обществе живём, каждый должен иметь возможность раскрыться.

— Ну, наверное, они не совсем сломались, а просто так же, как и ты, пошли своей дорогой. Не думаю, что они перестали рисовать и отказались от творчества.
— Дело в том, что Академия Художеств и творчество — это разные вещи. Пока ты учишься в Академии, ты просто забываешь про творчество, это — школа. Строгая школа, где ты делаешь то, что тебе сказали, рисуешь так, как хочет преподаватель, и если он не хочет, чтобы ты рисовал яхту в море, а хочет, чтобы ты рисовал свою бабушку — ты будешь рисовать свою бабушку, и, более того, так, как он видит твою бабушку. Всё остальное он будет просто губкой затирать и говорить «нет». За восемь лет можно просто-напросто забыть, что ты думал и чего хотел. Это распространённая проблема.

— Ну, в принципе, понятно, почему они так делают. Высшее образование всегда отличалось сухостью...
— Задача в том, чтобы на выходе из Академии у тебя за плечами была такая школа, что ты рисуешь на автомате, а дальше уже включаешь своё видение и мышление. Сама эта грамота должна идти самопроизвольно. В этом смысл, и если он достигается — это очень круто. В Академии в тебя вкладывают, в первую очередь, технику.
— Многие творческие люди — будь то музыканты различных стилей и направлений или художники — говорят, что Петербург — это неотъемлемая часть их творчества, и что вне этого города оно приобрело бы совершенно другие оттенки и форму. Ты можешь сказать то же самое о себе?
— Естественно, их творчество приобрело бы другие оттенки, потому что хотя бы природа здесь другая. Если ты уезжаешь далеко, то даже твой цвет волос и кожи будет другим, всё меняется. У художников тоже меняется многое — мы же видим, впитываем, пропускаем через себя. Но я не могу сказать, что как-то завишу от Петербурга, и что кроме визуализации он как-то влияет на моё творчество. Я в любом месте буду себя хорошо чувствовать и в целом останусь такой, какая есть. Я могла бы переехать в Москву и так же работать там, и это было бы даже лучше. В Петербурге есть какая-то медлительность, что ли: «бла-бла-бла» и забыли. В Москве — не так: вечером ты поговорил с человеком, и наутро уже всё делается, это очень вдохновляет.

— Каковы твои творческие амбиции и чего бы ты хотела достичь к определённому моменту своей жизни?
— Вообще никаких. Я просто делаю то, что доставляет мне удовольствие и как-то поддерживает мою жизнь. Никаких планов и амбиций нет. Ну, почти: естественно, так как я директор, у меня есть ответственность за людей, и в мои планы входит то, чтобы они были довольны, сыты и обуты. (Улыбается). За это я отвечаю, к этому стремлюсь. Касаемо того, чего я бы хотела достичь в творчестве, мне нечего сказать. Такого нет.
— Есть ли картины, которые ты рисуешь «в стол» и никому не показываешь? Выбрасываешь ли ты свои работы?
— Чтобы совсем никому не показывать — нет. Есть работы, которые мне не нравятся в самом начале работы — их я не показываю никому. Свои работы я не выкидываю, холсты дорого стоят. Поэтому как картина высохнет, я её зарисовываю другой.

— Живопись для тебя отдых или всё-таки работа?
— Бывает по-разному. Когда на заказ — это работа. Когда я рисую для себя, я чувствую себя сильной, непобедимой, словно нет никакой силы, которая сможет мне навредить, словно мне никто и ничего не сможет сделать — это очень приятное ощущение.
— Проходили ли у тебя в последнее время какие-то выставки?
— Последняя была зимой, когда мне исполнилось тридцать лет. Выставка проходила в галерее «Март» на улице Марата. Я специально не выкладывала ни одной работы в интернет до тех пор, пока выставка не откроется, поэтому для всех — кроме нескольких человек, которые видели всё в процессе — она была чем-то совершенно новым. Я думаю, что впредь я так и буду делать.

— Там были только твои живописные работы или ещё и фотографии?
— Нет, только живопись.

— Знаешь, честно говоря, я думал, что ты скажешь, что фотография и живопись в твоей жизни занимают равные позиции, 50 на 50.
— Они разные, понимаешь? Фотографией я занимаюсь для людей. Когда я фотографирую, я хочу, чтобы человеку просто понравился результат, чтобы люди были счастливыми. Зачем нужны фотографии себя? Чтобы самому себе и другим показать, какой ты красивый, хороший — это важно для самооценки. Ещё это важно для истории, фотография — это летопись. Если я фотографирую, я хочу порадовать людей — пишу же я только для себя. Естественно, я продаю свои картины, принимаю заказы, но, в любом случае, живописью я удовлетворяю только свои потребности. То, чего мне в глазках не хватает, я выражаю на холсте: например, я не люблю полутона — всё такое персиковое, фисташковое — мне хочется всего яркого. И в жизни тоже: любить — так любить, драться — так драться! Вот в этом и есть разница живописи и фотографии для меня.
— Итак, получается, что в твоей жизни сейчас сочетается три вида деятельности: живопись, фотография и предпринимательство. Однако время ограничено, а задач много. Откуда ты берёшь силы, чем подпитываешь свои внутренние батарейки?
— Во-первых, мне помогает Артём, мой муж. Он поддерживает меня, очень активно участвует в строительстве студии. Во-вторых, я могу иногда немножко поистерить, вечером, с друзьями, сказать, как мне всё надоело, что я беру билеты и улетаю в Грецию, и у меня всё хорошо — это разряжает! (Смеётся). Но это недолго длится, потому что через пять минут я всех обнимаю и говорю, как всех люблю.

— Твой муж тоже занимается творчеством?
— Нет. Я даже не могу сказать, чем он занимается. Он как-то всем занимается. Он может что-нибудь построить, может и нарисовать, может заниматься юридическими делами.
— В конце интервью традиционный для нас блиц. Самое счастливое событие в твоей жизни?
— Наверное, оно ещё не настало.

— Что бы ты хотела изменить в себе?
— Хочу похудеть!

— Что тебе нравится в себе?
— Каждый день по-разному. Я целиком себе нравлюсь. Сейчас мне очень нравится цвет моих волос.

— Место, где ты чувствуешь себя лучше всего?
— Места нет — есть люди. Неважно где, важно — с кем.

— С кем из ныне живущих людей ты бы хотела познакомиться?
— С Боно — наверное, это классический ответ на этот вопрос. (Улыбается).

— Кем ты хотела стать в детстве?
— Археологом, кажется. В 10 лет я пошла в художественную школу и захотела стать художником.

— Страна, в которой ты не была, но хотела бы побывать?
— Англия и США. В США даже больше. Месяца на три бы туда, чтобы успеть всё посмотреть.

— Твои любимые художники?
— Импрессионисты: Моне, Мане, Ван Гог, Дега, Писсарро. Потом — Климт. Из наших — Врубель, Левитан, Коровин.

— Твои любимые фотографы?
— Я не сильно разбираюсь в них. Я вижу фотографии, но не запоминаю имён.

— Какие качества ты более всего ценишь в мужчине?
— Щедрость. Если мужчина начинает что-то считать, меня это отталкивает моментально. Ещё чувство юмора, харизма и обаяние.

— Какое у тебя любимое занятие?
— Смотреть аниме. Но далеко не всё. Ещё мне нравится лежать и ничего не делать. Люблю загорать и отдыхать.

— Чай или цикорий?

Comments

  1. Прочитала на одном дыхании :-)
    А фотографии-то какие! Чудо!!! Спасибо вам! :-)

    ReplyDelete
    Replies
    1. Спасибо за хороший отзыв!

      Delete

Post a Comment